Пауло Коэльо

Сколько ни пытался Коэльо обуздать нелепую, ка­залось бы, давно по­терявшею смысл мечту стать писателем, очень знаменитым писателем, а она все не хотела знать свое место и рвалась на­ружу. Он измарал тысячи страниц — пье­сами, песнями, статьями, рецензиями; он написал дурацкий "Курс практического вампиризма и еще более нелепые «Ар­хивы ада» что-то среднее между сюр­реалистической прозой и заумными астрологическими трактатами. Но настоящую  книгу, настоящий роман, о ко­тором всю жизнь мечтал, родить никак не мог. После того как они с женой вер­нулись из недавнего путешествия по Испании в город Сантьяго-де-Компостела, Пауло был уверен: теперь-то уж непре­менно осуществит свою мечту. Но дни бежали, а он все никак не мог сосредо­точиться и заставить себя начать писать. И сегодня ему стало окончательно ясно; никогда его мечта не сбудется. Наверное, виной всему то, что он оказался слишком увлекающимся типом, а увлекался он и театром, и черной магией, и женщина­ми, а еще рок-музыкой, путешествиями, наркотиками... У него исписаны сотни страниц дневника, и повсюду наброски, незаконченные сюжеты. Его можно спо­койно похоронить под этим хламом и высечь эпитафию: «Здесь покоится недописатель».

Пауло принялся с новой силой кру­шить все, что попадало под руку: с мас­сивного письменного стола полетели напол книги, рукописи, какие-то безделуш­ки; сейчас он запустит в окно треклятую чернильницу! И эту дурацкую статуэтку!

Он вдруг представил: вот-вот повто­рится его детский кошмар и в кабинет войдет санитар — но появилась жена. Крис выглядела очень спокойной, каза­лось, ее нисколько не волнует царящий вокруг разгром.

— Слушай, Пауло, а я ведь поняла, в чем дело. И точно знаю — ты ничуть не менее талантлив, чем Пикассо, — она назвала своего любимого художника. — Просто тебе трудно сосредоточиться.

А дальше жена предложила план: он запирается у себя в комнате ровно на месяц, выходит только, чтобы поесть и помыться, все остальное время пишет и ни на что больше не отвлекается. Теле­фон надо отключить! Они не будут разговаривать, даже парой слов не обме­няются — таковы условия. Если в конце срока окажется, что книги нет, — точка. Пауло навсегда выкинет из головы фан­тазию, что в нем живет великий писа­тель. Нет, не надо делать такие глаза, она не бросит его после этого, но только при условии, что таких сцен больше никог­да не повторится. А если повторится — тогда она уйдет...

Родители абсолютно не верили в то, что их сын способен оставаться с одной женщиной дольше пары-тройки лет. Но чудо случилось — он познакомился с молодой художницей Кристиной Ойтисика

Пауло с удивлением смотрел на жену; вот уж не ожидал он от Крис подобной решительности! Запереть его на месяц в комнате! Впрочем, он ведь где-то читал, что один композитор так сочинил вели­кую музыку! Тем временем Крис подо­брала осколки разбитых чашек и, выхо­дя из комнаты, мимоходом заметила:

— Я бы на твоем месте описывала то, что на самом деле с тобой происходило, у тебя ведь такое бурное прошлое... Ну все, Пауло, время пошло...

Время пошло со 2 августа 1987 года. Конец лета в Рио-де-Жанейро выдался настолько сухим и знойным, что даже деревья на улицах, казалось, кричали от жажды. Испытывая легкий мандраж и сильнейшее искушение предать свою мечту, как он не раз предавал женщин, Пауло сел к письменному столу, протя­нул руку к одной из бесчисленных те­традок своего дневника, аккуратно сло­женных женой в стопку. Открыл наугад.

«Мне скоро двадцать, а я вес еще не стал великим писателем, как дал себе клятву в 12 лет...». «Мне скоро тридцать, а я все еще не стали им... «Мне скоро сорок, а я все еще только собираюсь...» Эту не­скончаемую заунывную мантру Пауло повторял на сотнях страниц дневника и вместо утренней молитвы твердил каждой женщине, которая в тот момент оказывалась рядом. Пусть не сегодня, а завтра, но он будет не просто писателем, каких миллионы, а именно великим, ве­ликим, великим, ясно? Его тело сжима­лось, как у пантеры, готовой к прыжку, но женщины сменялись, и вот уже вто­рая женя, пятнадцатая любовница слу­шали эти речи, а он все не решался на прыжок. Кристина, с которой он прожил уже семь лет — ни с одной до того он не продержался так долг, — единственная, кто понял, что для него это в самом деле важно. Пауло вздохнул, закурил, подмиг­нул висевшему на стене портрету святого Себастьяна: похоже, его тоже ждут нешу­точные муки, вот только выдержит ли он?

Вот Крис посоветовала описывать то, что происходило с ним самим, но это наивная идея: он настолько экзотиче­ский фрукт, что едва ли понравится чи­тателям, какой уж из него герой! Пауло с подросткового возраста вытворял такое, что мать и отец то рыдали, то злились, в конце концов сочли его больным и по­пытались лечить. Когда-то Пауло считал, что родители отравили ему детство и юность, достали до печенок, но он и по сей день нуждается в них.

Отец Пауло — Педру был уважаемым инженером и мечтал, что сын пойдет по его стопам, а тот оказался настоящим змеенышем. Пауло с позором выгнали за неуспеваемость сначала из престижного иезуитского колледжа св. Игнатия Лойолы: потом — из двух других, где плохие отметки получали только законченные дебилы. Родителей нисколько не утеши­ло, что их непутевое худосочное чадо якобы очень рано осознало свое призвание. Лет в 12 он уже понял, что хочет быть писателем, и немедленно сочинил стихи для городского поэтического кон­курса школьников. Его вирши «13-лет­няя женщина» получили первый приз. Это событие Пауло расценил как знак — он определенно станет известным писателем. Как на крыльях парень несся домой с известием о своей победе, под­бежал к розовому, прямо как фламинго, особняку в пригороде Рио — Гавеа, где у двери его ждал мрачный отец, гроз­но постукивая пальцем по циферблату наручных часов. Восторженный крик Пауло: «Я выиграл конкурс! Я стану писателем!» наткнулся на суровую отповедь о хороших оценках и возвращении домой вовремя. Мать добила, вставив, что в Бразилии только Жоржи Амаду может жить на доходы от своих книг.

...Коэльо задумчиво листал свой ран­ний дневник. «Отец — болван, мама — дура», — записал он  тот вечер... С сестрой и родители

 ...Коэльо задумчиво листал свой ран­ний дневник. «Отец — болван, мама — дура», — записал он  тот вечер. Мальчишка решил, что не станет больше церемониться с предками — будет де­лать что вздумается, плевать он на них хотел! Писателем же он все равно станет — хотя бы им назло. По ночам Пауло, как удав, заглатывал книги, читая все, что попадало ему в руки, — лирику Мишеля Куаста, романы Жана-Поля Сар­тра, бестселлеры Леона Юриса, детективы Эллери Куина, научно-популярные книги типа "Человек в космосе». Зато днем в нем ничего не оставалось от «бо­таника», он вел себя как настоящий со­рванец и хулиган. Как-то хлебнув пива с приятелями, Пауло хвастливо заявил, что умеет водить, — хотя на самом деле ни разу не пробовал. Выгнав из гаража машину отца своего приятеля Карлоса, он понесся па всех парах по погрузив­шемуся в сумерки городу и... сбил маль­чишку! Струхнул так, что, вдавив газ и не разбирая дороги, полетел прочь с места происшествия, даже не остановившись. Хорош гусь, нечего сказать! Мальчик чуть не умер в больнице, но, слава богу, все-таки выкарабкался, а если бы отдал концы — отец пострадавшего поклялся застрелить Пауло из охотничьего ружья, как собаку. Честно говоря, он пережил тогда страш­ные минуты. Но почему-то этот опыт не превратил его в паиньку. Мать утверж­дала, что он уже родился с заведенным мотором в заднице, врачи называли это патологической гиперактивностью.

Вскоре после случая со сбитым маль­чишкой родители в первый раз его предали: одним прекрасным утром перед школой они заявили, что их волнует его астма и надо показаться врачу; усади­ли в машину и привезли... в психушку! Это была наменитая частная клиника доктора Эйраса, занимавшая несколько зданий в роще у подножия холма. Ока­зывается, то, что Пауло забросил школу, выпивает с друзьями и иногда не ночует дома {приплюсовали и историю с сби­тым мальчиком), явилось достаточным основанием для врачей, чтобы при­шить ему диагноз! Он тогда провалялся в клинике месяц, его лечили таблетками и почти не трогали, так что по крайней мере он выспался!

Атмосфера его детства и ранней юности не способствовала твор­честву, хотя Пауло и продолжал писать стихи, а в старших классах, начитав­шись Ибсена, Стриндберга и Уайльда, заболел театром. С друзьями

Да, пожалуй, атмосфера его детства и ранней юности не способствовала твор­честву, хотя Пауло и продолжал писать стихи, а в старших классах, начитав­шись Ибсена, Стриндберга и Уайльда, заболел театром. Его первая любовь — тоненькая смуглая девушка по имени Фабнола — даже предоставила свою комнату для репетиций первой дурац­кой пьесы Коэльо «Безвременная мо­лодость». Непонятно, за что Фабиола влюбилась в него? Ему тогда казалось, что за гигантский талант, который вот-вот будет всем очевиден. Потому что за красоту его полюбить было сложно — Пауло казался себе страшно непривле­кательным — тощий, тщедушный, с губа­ми-пельменями и тонкими, как прутики, руками, которые он прятал даже в жару под длинными рукавами рубашки. Но Фабиола безоговорочно признавала его гением, а вот родители... Сколько он ни пытался — даже за обедом! — читать им свою пьесу, Педру и Лижия считали все это ерундой — их куда больше волнова­ло, что сын пьет, бьет баклуши и трахает девок. Ему было 17, когда посте очеред­ной репетиции он заявился домой в четыре утра — но дверь оказалась за­перта. Пауло захлестнула такая бешеная ярость, что, хватая с земли камни, он начал швырять ими в окна, переколотив все стекла на первом этаже и устроив переполох среди соседей. Педру Коэльо молча впустил сына в гостиную, и ровно через пять минут туда ворвались санитары, сделали вопящему и отбивающе­муся Пауло укол и увезли в ту же самую белую палату с решетками на 9-м этаже. Он орал, кусал санитаров, не собираясь сдаваться, выплевывал таблетки... Так он пострадал за творчество.

Погрузившись в воспоминания, Ко­эльо рылся в своих тетрадках. Вот же она. написанная в дурдоме 35-странич-ная «Баллада...» Даже запертый сюда, он не сдавался. После того как ему в шесть утра меряли давление, он садился пи­сать, воображая себя Оскаром Уайль­дом в Редингской тюрьме. Поэма и по­лучилась беспомощным подражанием «Балладе Редингской тюрьмы», над ней потом потешались все, кому не лень. По­пробовали бы сами сочинять, когда тебя лечат электрошоком! Кажется, это по­нравилось одному только Хемингуэю, он даже заставил пройти через подоб­ное своего сына! Коэльо никогда не ис­пытывал симпатии к старине Хэму. От этого передового метода у Пауло оста­лось такое чувство, точно его отправили на генеральную репетицию в ад, хотя такие толстые прорезиненные просты­ни, куда тебя укладывают улыбчивые врачи, и там надо еще поискать... Тебе обещают, что больно не будет, и вклю­чают маленький аппаратик, похожий на бытовой трансформатор, с проводами и ручкой. Не врут — это не больно, про­сто ты теряешь счет времени, и сознание почти уплывает: тело становится чужим и судорожно бьется, как выброшенное на берег издыхающая рыба: изо рта фонтаном хлещет белая пена, но тебе на все это плевать...

Кристина, услышав эту историю, уверяла, что только законченные сади­сты способны обречь сына на такое: но Пауло-то знал: родители не садисты, они обычные добропорядочныпе католики, принимающие на веру всякий вздор в газетах: там в середине 60-х на все лады восхваляли метод электрошока, якобы чудодейственно лечащий психические отклонения. Между прочим, дону Педру Коэльо пришлось изрядно раскоше­литься, чтобы любимого сына лечили по последнему слову науки.

Вот еще одна запись из больнично­го дневника: «Нет у меня больше волос. Теперь у меня лицо беспомощного мла­денца. И приходит желание, которого я так боялся: остаться здесь. Мне больше не хочется отсюда уходить. Я не стриг­ся с февраля. И вот в сумасшедшем доме меня поставили перед выбором: обрезать волосы или остаться здесь навсегда. Я предпочел стрижку». Его тогдашняя ме­ланхолия была под стать уайльдовской — напускной. Но едва от друзей пришло из­вестие, что близится премьера его пьесы «Безвременная молодость», которую они продолжали репетировать в его отсут­ствие, как Пауло мигом воспрял духом. Да ради такого случая он перегрызет зу­бами решетки и спрыгнет с 9-го этажа! Самоуверенный дуралей! Ни минуты не сомневался, что eго пьесу ждет миро­вой успех! Ему казалось, что она покру­че стриндберговской. Так неужели же он пропустит день своего триумфа? План созрел молниеносно. В ближайшее вос­кресенье Пауло утром надел свою обыч­ную одежду и, воспользовавшись тем, что лифтер не узнал его бритым, спустился на первый этаж. Там, низко опустив го­лову, чтобы не попасться на глаза врачам, он смешался с толпой посетителей и выбежал на свободу. К слову, пьеса провали­лась, но он тут же засел за другую. А что касается родителей, то они умудрились засунуть его в «дурку» и в третий раз — од­нако он снова сбежал, искренне пообе­щав им повеситься, если не угомонятся. И они сдались.

...Может быть, права Кристина: Пауло в самом деле стоит написать роман о психушке? Ведь он знает тамош­ние нравы как никто другой. Да нет, неохота, он предпочитает не вспоминать об этом. Пауло рылся в своем дневнике, листал наброски, уносился в прошлое, а заправ­ленный в пишущую машинку листок уже третий день оставался пустым; вер­нее, почти пустым: от отчаяния напечатал целую строчку вопроситель­ных знаков.

Его нынешняя жена Кристина как-то спросила, сколько у Пауло было женщин. Этот вопрос поставил его в тупик

Его нынешняя жена Кристина как-то спросила, сколько у Пауло было женщин, поставив его в тупик этим вопросом. Ей-богу, говоря без лишней скромности, не сосчитать. Совершенно непонятно, что при его тщедушной внешности и невысоком росте притягивало к нему женский пол? Может, то, что он часами мог разгла­гольствовать на любую тему — от экзи­стенциализма до космических полетов, бурно жестикулируя и сверкая черными глазами? А возможно, то, что он малохольный? Похоже, некоторым девушкам это даже нравилось. Отец предупреждал: если он не получит образования, ему не найти себе пары. Какая чушь! Пауло на­отрез отказался от университета, а вот подружки, как в калейдоскопе, сменяли одна другую. Пауло не исполнилось и 20, как пара девчонок уже сделали от него аборт; он повадился ходить в дома тер­пимости дешевых районов Рио — Лапа и Манте — и отыгрывал с проститутками все свои тайные фантазии.

"Вчера я снял самую старую женщину в этой зоне — никогда не спал ни с кем старше, — записал он в дневнике. — Я не тронул ее, заплатил только за то, чтобы смотреть. Ее груди казались пустыми мешками, она лежала передо мной совершенно голая. Она была чистой, про­фессиональной и ласковой, но очень старой — невозможно вообразить, сколько ей лет. Может, 70. Она работает с 18.00 до 23.00. а потом едет на автобусе домой, и там у себя она — всеми уважае­мая почтенная старая дама».

Пауло казалось, что через этих жен­щин, через их постели он прямиком устремляется к литературе: разве не этим же путем следовал другой его кумир — Генри Миллер? Разве в Париже оставалась хоть одна телка, которую он не трахнул бы? Но в случае с Пауло прав­да заключалась в том, что он попросту не мог жить один и, расставшись с оче­редной подружкой, немедленно впадал в тяжелую меланхолию.

С одной из пассий — Верой Рихтерон — оформил свой первый брак только для того, чтобы «официально» удерживать ее рядом. А то как обычно бывало? Пу­стяковая ссора — и очередная подружка уже, поджав губки, собирает вещи, не подозревая, что язвительный и независи­мый интеллектуал Пауло, едва закроется дверь, вызывает такси и тащится к роди­телям или приятелям, лишь бы не коротать ночь в одиночестве. Страх темноты и одиночества остался в Коэльо с детства и. похоже, не собирался его покидать.

Нет бога — значит, нет и наказаний, и Пауло понесся по жизни, не сдерживае­мый более ничьей рукой. Пауло (на фото справа) на демонстрации

Вера была на 11 лет его старше, эле­гантная белокурая югославка из Белгра­да: она возилась с ним как с младенцем, хвалила все его опусы, все рецензии, ко­торыми он заваливал бразильские жур­налы, нелепые пьесы, которые с упор­ством графомана продолжал строчить, и даже нашла деньги на постановку новой —  «Апокалипсиса». Вера по-матерински утешала Пауло, когда после премьеры на него обрушилась артиллерия презрительной критики. Он делал вид, что ему плевать, а дома рыдал как ребенок, лишившийся игрушки. Но довольно скоро Вера была изучена до мелочей, вызубре­на, как наскучившая книга, — и наконец отвергнута, после того как Пауло своими ушами услышал: она смеялась вместе с подружкой над его «наивной чепухой»! Скатертью дорожка! Он легко найдет другую женщину, которая поверит в его гений.

...Несомненно, в его гений верила Кристина. Пока он сидел в своем в писательском заточении, она носила Пауло любимую еду. Правда, фейжоада из чер­ной фасоли со свининой получалась у нее не такая аппетитная, как у матери, в ней не хватало специй, но зато катали — блюдо из моллюсков с кусочками рыбы —  выходило отменным. Они решили: чтобы не отвлекаться от работы, Пауло не стоит даже спускаться в столовую. Эх, что бы он делал, если бы окна кабинета не выходили на фантастические пляжи Капакабаны? Хоть глазами там погулять, ведь Пауло привык к ежедневным про­гулкам, приятелям, встречам, кружке пива на свежем воздухе, комплиментам проходившим мимо красоткам.

Неделю уже он в заточении, а дело не движется. Чтобы размяться. Пауло подходил к висящему на стене изобра­жению святого Себастьяна и горячо молился, чтобы тот помог ему писать. Те­перь стыдно вспоминать, что далеко не всегда он оставался примерным христи­анином, большую часть своей непутевой жизни провел в преступном отступни­честве от веры; а сколько времени он посвятил черной магии и какая жуть из этого вышла!

С трех лет Пауло научили молиться, и он послушно просил у господа здоровья родителям, дедушкам, бабушкам, двоюродным братьям и сестрам, дядям и тетям; но после того как родители об­рекли его на муки в психушке, решил от­речься от бога.

Нет бога — значит, нет и наказаний, и Пауло понесся по жизни, не сдерживае­мый более ничьей рукой.

Вспомнилось, как он 25-летним пат­латым парнем в болтающихся на тощих ногах джинсах сидел в любимом баре напротив театральной школы и, сосре­доточенно морща лоб, в очередной раз набрасывал в потрепанный блокнотик темы своих будущих великих романов: «Иное Христос», «телепатия», «космос», «магия». Последнее слово было несколь­ко раз жирно подчеркнуто. После того как Коэльо прочел знаменитую книгу Молинеро, он начал бредить оккультиз­мом и колдовством, на его полках появились «Книга Страшного суда», «Дар пророчества», «Левитация» и «Тайная мощь разума». Конечно, прежде всего Пауло заподозрил магические способ­ности у себя, поэтому согласно инструк­ции таращил глаза на облака, стараясь силой мысли вызвать дождь. Глазные яблоки вот-вот грозили вылезти из орбит от напряжения — а ему все никак не удавалось выжать из тучи ни единой дождевой капли. Рядом присела высо­кая черноглазая девушка в мини-юбке и высоких сапогах и чуть не смахну­ла стоявшую перед Пауло чашку кофе своей гривой темных волос. Адалжиза Элиана Риос де Магальяэс, или просто Жиза, была выпускницей архитектур­ного факультета из городка Алфенас. Девушка запросто предложила Пауло косячок — и он, разумеется, не отказал­ся. В конце 60-х в Бразилии марихуана и прочие наркотики были столь же рас­пространены среди молодежи, как в Евpoпe; уже с Верой, первой женой, Пауло частенько баловался ЛСД, не брезговал и кокаином, высокопарно заметив в днев­нике, что «наркотик — это вино из лозы высшего порядка».

Пауло поедом ел себя, что до сих пор остается никому не известным бу­магомарателем и что никто не принимает его всерьез

Через неделю они с Жизой уже жили вместе; обкурившись, засыпали нагишом на ковре: ставили с многочис­ленными друзьями эксперименты, кто дольше всех останется «вдетым» после большой дозы ЛСД: обычно победите­лем выходил Пауло: он мог ровно сутки не пить и не есть, сохраняя несколько взвинченную ясность мысли и, разуме­ется, наливая на бумагу тонны слов по поводу своего опыта.

Пауло привлек Жизу и к своим маги­ческим опытам; как-то раз они битых три часа просидели в кафе перед стеклянной пепельницей, прилагая совместные уси­лия, для того чтобы разрушить ее силой мысли. Самое странное, что когда, плю­нув на безнадежную затею, направля­лись к выходу, пепельница и в самом деле треснула, и за ними бросилась офици­антка, требуя возместить ущерб.

Однажды Паула познакомили с неким Марсело Рамосом Моттой, довольно бес­церемонным типом, который считал себя последователем знаменитого бри­танского сатаниста Алистера Кроулн. За три дня проглотив все книги Кроули и поняв из них только то, что автор — на­стоящий волшебник, Пауло немедленно вступил в секту, именовавшуюся телемитами. Отныне раз в неделю он участво­вал в напыщенных ритуалах и служил черную мессу. Но ему этого показалось мало — теперь они с Жизой чуть ли не каждую ночь расстилали на полу про­стыню и чертили на ней пентограмму, вписанную в символ Марса. Взяв в руки кухонный нож, изображавший меч, об­наженный Пауло, повернувшись лицом на восток, прыгал по-лягушачьи и гром­ко призывал дьявола.

Поначалу Жиза звонко смеялась, но скоро ее достали эти спектакли.

— Разве ты мечтал стать клоуном? — подначивала она Пауло, прищурив чер­ные глаза. — Мне казалось, что писате­лем. Причем великим.

Дура! Он и так себя в тот период по­едом ел, впрочем, как и позже, что до сих пор остается никому не известным бу­магомарателем и что никто не принимает его всерьез. Иногда по ночам от зло­сти ему хотелось оттаскать самого себя за волосы, отстегать по голой заднице кнутом, как делали некоторые святые; но в итоге у него созрел новый план. Вооружась ручкой с красными чернилами. Пауло принялся сочинять текст догово­ра с дьяволом, которого под влиянием Кроули он начал считать «повелителем другого полюса».

«С сегодняшнего дня, то есть с 11 до 18 ноября 1971 года, я проведу экспе­римент. С этой минуты и в течение семи дней я достигну всего, чего желаю (стать великим писателем), ибо Ты сделаешь это для меня. Если останусь доволен ре­зультатами, я вручу Тебе свою душу. Я совершаю это оттого, что меня обуяло самое беспросветное отчаяние». Пауло пообещал сатане, что на время испыта­тельного срока обязуется не молиться и даже не произносить имен тех, кто при­числен церковью к лику святых.

Письмо заняло не более часа. Пауло захлопнул тетрадь, схватил пачку сига­рет и ринулся к пляжу — вдохнуть воз­духа и прийти в себя. До пляжа он так и не добрался, потому что до него медлен­но дошло, что именно он только что со­творил. Запыхавшись, вбежал обратно в комнату, схватил тетрадь, с ругательства­ми извлек закатившуюся под стол ручку, открыл «договор», перечеркнул текст и написал внизу аршинными буквами: «До­говор расторгнут!!!» — и пять раз распи­сался. Сердце бешено колотилось.

Однако если он отказался от дьявола, то, судя по дальнейшим событиям, тот вовсе не собирался отказываться от него, идиота. Как-то вернувшись домой из очередной редакции — он по-прежнему всюду пытался пристраивать свои ста­тейки и рецензии, — Пауло почувствовал в квартире сильнейший запах гари и еще какой-то омерзительный трупный смрад; казалось, квартира тонет в пелене черно­го дыма. У Коэльо закружилась голова, его охватил панический страх. Он сунул го­лову под струю ледяной воды — не помог­ло; напротив — смрадная пелена будто еще сильнее сгустилась, а паника утрои­лась. Чтобы хоть как-то взять себя в руки. Пауло принялся пересчитывать столовые приборы, выкидывая их прямо на пол. Мысли путались: он уже неделю не при­трагивался к кокаину, не пил, да что с ним такое? Черная пелена клочковатой тучен нависала прямо над обеденным столом.

— Господи помилуй! — вырвалось у него. Потом безотчетно он кинулся в би­блиотеку, нашел задвинутую во второй ряд полок Библию, открыл наугад и, едва различая строчки, стал вслух дрожащим голосом произносить: «Верую. Господи, помоги моему неверию». Жиза, придя, застала такую картину: Пауло, весь тря­сущийся, бледный, похожий на привидение, стоял на коленях, крестился и скоро­говоркой повторял все молитвы подряд. Заметив девушку, подполз к ней и преры­вающимся голосом стал умолять:

— В церковь, отведи меня в церковь...

Жиза не поверила своим ушам, решив, что он скорее всего просто обку­рился, но худые руки Пауло продолжали цепляться за нее, как за якорь спасения: «В церковь, в церковь...».

Всю ту страшную ночь Коэльо молил­ся в церкви, рыдал, раскаивался, отрекся от связей с сатанинской сектой, умолял господа простить его. Сомнений не было: он так долго и настоятельно просил о встрече с дьяволом, что эта встреча со­стоялась: позднее кроулианец Марсело Мотто назовет это –«магическим выбро­сом черной энергии». Может, так оно и было, однако для Коэльо этот «выброс» не закончился всего лишь рассеиванием галлюцинации. По дороге из церкви в ро­дительский дом, где он по обыкновению надеялся найти защиту, дорогу ему пре­градили какие-то люди в штатском. Узнав его имя, быстро накинули на голову чер­ный капюшон и швырнули в машину.

Это уже была не игра больного вооб­ражения, а самая настоящая реальность, о которой заигравшийся Пауло предпо­читал не знать. В Бразилии несколько лет свирепствовала военная диктатура: левых и коммунистов нещадно вешали, всех противников режима швыряли в тюрьмы и жестоко пытали. Пауло был далек от политики и не знал, что теперь те крепко взялись за хиппи, наркоманов и всевозможных сектантов.

Испанский город Сантьяго-де-Компостела, куда отправился Коэльо, ежегодно посещают шесть миллионов паломников

Жутко вспоминать тот период. Увы, Пауло оказался не таким стойким муж­чиной, каким всегда хотел себя считать, на допросах трясся как осиновый лист и умолял отпустить его домой. Борода­тые следователи гоготали: «Ишь, сосу­нок, к мамочке запросился!» Через пару дней его пинком под зад выкинули из тюрьмы: нанятый родителями адвокат все уладил. И тут снова вмешался дья­вол, больше некому. Оглушенный Пауло рухнул в такси, но прямо возле отеля «Глория» средь бела дня на виду у толпы прохожих, прыснувших во все стороны, как испуганные тараканы, ему прегради­ла путь машина с мощной сиреной. Из нее выскочили люди в штатском и снова затащили орущего Пауло в свой авто­мобиль. Словно второй дубль в плохом кино... Только на сей раз дело обстояло хуже: теперь Пауло, только что отпущен­ного из государственной военной полиции, похитили какие-то головорезы: они расправлялись с противниками режима гораздо круче — тех. кого выпускала по­лиция, подкарауливали и в назидание всем остальным убивали. Много позже Коэльо узнал, что его уже внесли в спи­ски  исчезнувших». Это означало: что бы с ним отныне ни случилось, государство не будет нести никакой ответственности. Теперь Пауло был совершенно уверен — его точно убьют, и всю ночь перед утрен­ним допросом молился: пусть его казнят, но только не пытают. Следователь, как две капли воды похожий на предыдуще­го, требовал назвать активистов левого движения. Коэльо бормотал, что никого не знает. «Ах, не знаешь. — прищурился следователь. — отлично...»

Для начала Пауло посадили в «ледник» — камеру, где температура была как на арктической льдине. А потом случаюсь то, что он всю жизнь будет вспоминать, как самое страшное свое предатель­ство. В какой-то момент его проводили в уборную в черном капюшоне, и вдруг он услышал умоляющее всхлипывание. Жиза!

Многие друзья сочли, что у него в очередной раз сдвинуло крышу, потому что он бредил одним: подготовкой к паломничеству

— Пауло, это ты? Я узнала твой голос. Откликнись!

Замерев от ужаса, он молчал, но Жиза не унималась:

—  Умоляю, скажи им. что я здесь ни при чем... Пауло, отзовись, мне страшно!

Ему и самому было страшно. Чем он мог помочь несчастной Жизе? Язык Пауло прилип к гортани, он так и не решился подать голос и ответить на ее мольбы. Омерзительный, подлый, гнус­ный трус! Его не казнили, как он ожидал, а снова выпустили. Почему его вдруг по­миловали — Коэльо предпочел никогда не выяснять.

Тогда он не хотел ехать даже к роди­телям, хотел только в свою психушку, на тот самый девятый этаж. И пусть его там запрут, пусть сколько угодно лечат электрошоком: он хочет побольше успо­коительных таблеток, а лучше — уколов, чтобы все забыть. Минимум месяц Пауло провел в знакомой клинике Эйраса, не только не помышляя о бегстве, а желая никогда больше не выходить на улицу. В присутствии врача Пауло как-то решил­ся набрать номер Жизы. Девушка отве­тила. Она была жива!

— Никогда, ты понял, никогда больше не смей мне звонить, исчезни и забудь мое имя!

Больше они не виделись. Врач тогда посоветовал:

— Послушай, Пауло, тебе нужна ста­бильность, размеренная жизнь, иначе совсем слетишь с катушек!

Видно, Коэльо был так сильно напу­ган, что впервые в жизни не стал упрямиться и прислушался к словам врача. Как ни странно при образе жизни Паулоу него уже тогда водились деньги: между делом он пописывал тексты песен для своего приятеля Рауля Сейшаса, тот стал рок-звездон, и его альбомы хорошо про­давались. После выхода в 1973 году пла­стинки «Криг-Ха, Бандоло!» на банков­ский счет Пауло упало ни много ни мало 240 миллионов крузейро потиражных (около 200 тысяч долларов), и денежки продолжали регулярно капать. Перед арестом Пауло успел купить 150-метро­вую квартиру в престижном районе Рио: выйдя на свободу и выяснив, что денег прибыло, он купил еще четыре. Но день­ги не помогали справляться со страхом. Он зачем-то женился на 19-летней дочке владельца туберкулезной клиники Сеси­лии МакДауэлл, однако три пустых года с ней почти начисто изгладились из па­мяти. От навязчивого желания покон­чить с собой его спасла Кристина, с ко­торой он встретился в начале 80-х, когда Пауло перевалило за тридцать. Родители абсолютно не верили в то, что их сын способен оставаться с одной женщиной дольше пары-тройки лет. Но чудо слу­чилось — он познакомился с молодой художницей Кристиной Ойтисика. ми­ниатюрной брюнеткой с фарфоровой кожей и тихим голосом. Она поняла: другу нужно написать книгу иначе он и впрямь осуществит задуманное — на­жрется таблеток или найдет иной спо­соб извести себя.

— Собирайся, Пауло, — однажды заявила Кристина. — Мы едем ликвидиро­вать твой писательский ступор.

Решив, что лучшее для писателя — это новые впечатления, Кристина составила маршрут, и 8 месяцев они колесили по Ев­ропе: Англия, Франция, Испания, Германия... Но, как ни странно, главным собы­тием этой поездки оказалось случайное знакомство в одном из амстердамских кафе с неким человеком, которого Пауло предпочитает называть именем Жан: он был сотрудником парижского отделения Filiphs и активным членом таинственной мистической организации католического толка, именуемой RAM — Regnus Agnus Mundi, то есть «Агнец Царства Мира». Крис была поражена: эрудит и интеллек­туал Пауло, проштудировавший чуть ли не всю эзотерическую литературу, ча­сами с детским вниманием заворожен­но слушал бородача, который увлек его новой сказкой о средневековой католи­ческой магии. Кофе, который Пауло пил только обжигающе горячим, остывал на столике, он заказывал новую чашку и опять забывал выпить. Поразительно, до какой степени версия старинного мисти­ческого католицизма оказалась созвучна его душе, словно исторические факты, переплетенные с легендами, христиан­скими чудесами и магией, давным-давно жили в нем.

По возвращении Пауло в Рио многие друзья сочли, что у него в очередной раз сдвинуло крышу, потому что он бредил одним: подготовкой к паломничеству. Коэльо вбил себе в голову, что непре­менно должен пройти так называемым путем Сантьяго, тем самым, которым ходили средневековые паломники и приверженцы RAM, чтобы поклониться мощам апостола Иакова, находящим­ся в испанском городе Сантьяго-де-Комыостела. Пешком предстояло прео­долеть 800 километров, и Крис с испугом спрашивала Пауло: неужели он в самом деле решится на это? Да. Пауло твердо верил, что на пути Иакова очистится от всех грехов и заблуждений прошлого и обретет новые горизонты, тем более что место, где находится эта третья по значению после Иерусалима и Рима христианская святыня, считается одним из самых энергетически заряженных на планете. Словом. Коэльо снова был в своей тарелке.

В начале лета 1986 года они с Кри­стиной уже были у южной границы Франции, на перевале Ронсеваль в Пи­ренеях. Крис немного трусила, а Пауло упивался предстоящим приключением. Им, как и всем паломникам, выдали «пу­тевые листы», по которым можно полу­чить бесплатное место ночевки в приютах пилигримов по всему маршруту, который пролегал через северные про­винции Испании. Стояла дикая жара, с Пауло ручьями лил пот, плечи оттягивал тяжеленный рюкзак, но он шел вперед легким размеренным шагом, за ним едва поспевали Кристина и два проводника.

«...И время будто течет вспять: пред­вечерний час, чашечки кофе и стакан минеральной воды, вокруг ходят и раз­говаривают люди. Только на этот раз декорацией служат равнины Леона, и звучит испанская речь, и близится день моего рождения, и уже пройдено чуть больше половины пути, ведущего в Сантьяго-де-Компостелу. Все кажется мне призрачным. А что я делаю здесь? Этот вопрос не дает покоя, хотя минуло уже несколько недель. Я ищу свой меч. Я выполняю ритуал RAM — маленько­го ордена, входящего в католическую церковь и не знающего иных чудес или тайн, кроме попытки понять символиче­ский язык мира...»

От навязчивого желания покон­чить с собой его спасла Кристина, с ко­торой он встретился в начале 80-х, когда Пауло перевалило за тридцать

...Пауло очнулся. Он и не заметил, что его пальцы в бешеном ритме стучат по клавишам, что он самозабвенно печата­ет уже несколько часов, описывая пери­петии их с Кристиной реального пути в Сантьяго, вплетая в рассказ сюжет о поисках героем магического меча, став­шего символом посвящения в тот самый таинственный орден RAM. 200 страниц романа, названного «Дневник мага», были закончены точно в срок. Пауло прекрасно понял по настороженном - и немного испуганному лицу Крис, когда жена взяла в руки рукопись, что она не верит своим глазам. Коэльо нервно курил, распластавшись на песке у моря, по которому успел соскучиться, когда Кристина налетела на него с воплем, что это «совершенно гениально!». С чего она взяла? Отшвырнув окурок, Пауло попы­тался изобразить равнодушие. Сколько раз в жизни он надеялся, что его очеред­ной опус гениален, а оказывалось, он никому не нужен. Правда, на сей раз он сам чувствовал особый подъем и вдох­новение, интуиция подсказывала, что эта книга — особенная.

Так оно и оказалось. Цифры продаж поползли вверх в геометрической про­грессии, и первые месяцы ошеломлен­ный Коэльо орал в телефонную трубку:

— Сколько вы продали? Повторите! Я вам не верю, такого не может быть! Вы издеваетесь надо мной, сукины дети!

Первый роман словно сдвинул ла­вину: Пауло стал выдавать роман за романом и писал их быстро, легко и с удовольствием, удивляя издателей ско­ростью: «Алхимик», «Заира, «Валькирии», «Ведьма из Портобелло»... Коэльо не поверил, узнав, что, например, в спи­сках итальянских бестселлеров его «Алхимик» оставил позади даже мемуары скончавшегося Папы Римского Иоанна Павла II.

Коэльо уверен, что его успех связан с возвращением к вере и принадлежно­стью к ордену RAM, активным членом которого он по сей день остается. На страницах своего дневника и на офи­циальном сайте Коэльо постоянно упо­минает того самого Жана, которого на­зывает Учителем и Наставником. В 2001 году они с Кристиной купили дом в кро­хотном французском городишке Тарб, который находится в окружении беско­нечных пшеничных полей и пастбищ с бродящими но ним коровами. Всего в 17 километрах отсюда, в предгорьях Пире­неев, находится священный для католи­ков Лурд — место, с которым Коэльо счи­тает себя мистически связанным, после того как они с Крис здесь побывали. В Тарбе писатель теперь проводит боль­шую часть года. Среди окрестных жите­лей давно уже ходят слухи, что Коэльо — маг, крестьяне перешептываются друг с другом, строя догадки о разных чуде­сах, совершаемых Пауло. По воскресе­ньям в местном трактире, куда он любит заглянуть, нет отбоя от желающих по­просить у него совета, но, говорят, Коэ­льо сразу видит тех, кто на самом деле в нем нуждается, и делится своими таин­ственными знаниями. А его главная за­поведь гласит: следуйте за мечтой, чего бы вам это ни стоило...

Автор статьи - Пэгги Лу

Краски осени

Осень – время мудрости. Она никого не оставляет равнодушным, заставляя задуматься  о мимолетности и смысле существования. Засыпают цветы. Сказочный лес улыбается своей обманчиво-нереальной красотой. Не зря же об осени часто говорят: художник-осень. Всего за несколько дней осень: "перекрашивает" пейзаж. Раньше лес был зеленым, но пришла осень и изменила зеленый на множество цветов и оттенков. Каждая порода дерева окрасилась в свой цвет. Некоторые деревья становятся лимонно-желтыми, а некоторые - оранжевыми. Есть такие, которые окрашиваются в густой темно-желтый цвет, он называется охра. Попадаются и оттенки красного: багровый, малиновый, темно-красный. Коричневый всех тонов также присутствует в палитре осени-художника. Есть и такой оттенок, который называется золотистым. Только вечнозеленые деревья остаются такими, как и были. На выцветших колосьях паук плетет свое безупречное полупрозрачное кружево. Это ВСЕ ОСЕНЬ – излюбленное время русских поэтов и художников, воспевших ее красоту в своих произведениях.

Little Free Library

Little Free Library (маленькая свободная библиотека)

В настоящее время в Селтинской центральной районной библиотеке проходит акция «Букводомик». Где каждый желающий может прийти и поделиться с другими своими книгами.

Эта идея добралась до нас из Америки. Миниатюрные домики для букроссинга (обмена книгами), придумал Тодд Бол в честь мамы, которая научила его по-настоящему любить книги. Внутрь он положил разную литературу, и каждый желающий мог взять что-то почитать бесплатно и обменять свои книги.

Однако «штучная» идея очень понравилась другу Тодда – Рику Бруксу – который сделал из неё целое буккроссинг-движение. Началось всё пять лет тому назад, а теперь по всем Соединенным Штатам Америки и в других странах уже установлено шесть тысяч таких «Маленьких свободных библиотек» в виде сделанных вручную домиков. Все они по-своему уникальны. Каждый домик зарегистрирован на особом сайте и имеет свои координаты GPS.

С приходом лета свой «скворечник» для книг появился и в Селтинской центральной районной библиотеке, который пользуется большим спросом у окрестных жителей.

Селтинский букводомик  ...

Источник: http://novostiliteratury.ru/

Библиотека 2.0

Лето - пора отдыха, новых впечатлений, знакомство с новым и необычным. Многие школьники летом отдыхают, ходят на речку, ездят оздоровительные лагеря, ну а некоторые устраиваются на работу. Ведь работа - это определенный подход и возможность почувствовать себя взрослым и самостоятельным. Вот и селтинские ребята решили не отставать. Узнав, что в библиотеке можно поработать через Республиканскую Молодежную биржу труда библиотекарями, решили устроиться к нам на работу.

В летние каникулы в библиотеках района успешно работала программа «Библиотека 2.0», в рамках которой было трудоустроено 4 подростка в возрасте 16 – 17 лет. Программа была направлена на создание дополнительных рабочих мест для подростков и развитие их профессиональных первоначальных навыков. Девушки работали в Селтинской центральной районной библиотеке и в трех сельских филиалах. 

В течение месяца (июль) мы вместе с подростками проделали большую и интересную работу. Вот отзывы девушек о том, как они провели лето в библиотеке.

Селтинская центральная районная библиотека

Васнецова Апполинария:

«В это лето я работала в Селтинской центральной районной библиотеке по программе трудоустройства «Библиотека 2.0» - библиотекарем. За эти дни я многому научилась и поняла, что это работа тоже требует немало усилий. Работа в библиотеке мне очень понравилась, было работать интересно и увлекательно. Я многому научилась, например, создавать блог и видеоролик, оформлять буклет, общаться с читателями, работать с каталогом… Я хочу выразить благодарность всем тем людям, которые работают в нашей Селтинской центральной районной библиотеке и каждый день стараются разнообразить нашу будничную жизнь. СПАСИБО ВАМ БОЛЬШОЕ!!!»

Колесурский филиал № 4

Микрюкова Ольга:

 «Этим летом я целый месяц работала в библиотеке и многое узнала об этой интересной и творческой профессии. Оказывается, библиотека – это огромная сокровищница различной информации и знаний. А библиотекарь, соответственно, их хранитель.

Я и раньше частенько заглядывала в библиотеку, чтобы прочитать какую-нибудь книгу, найти нужную для меня информацию или просто посидеть и полистать журналы. Для меня работа в библиотеке до сегодняшнего дня представала как общение с читателями, выдача и прием книг. Но это всего лишь одно из ее направлений.

Я много работала на компьютере, проводила разные массовые мероприятия и организовывала выставки.

Мне очень понравилось работать в библиотеке, ведь именно в этом источнике знаний я обрела любовь к книгам и познала навыки профессии библиотекаря».

Копкинский филиал № 5

Бибанаева Кристина:

«Я довольна выполненной работой в библиотеке. Хочу поблагодарить своих руководителей за то, что терпимо относились ко мне и понятно объясняли работу, которую необходимо выполнить.

Галина Митрофановна рассказывала мне самые сложные, самые трудные занятия библиотекаря. Это работа с топографическим каталогом, научила меня писать отчеты, помогла вникнуть во все документы.

Татьяна Германовна научила меня основным азам библиотекаря. Это работа с алфавитным и систематическим каталогами, расстановка книг в фонде и многое другое.

Мне смогли привить начальные профессиональные навыки библиотечной работы.

Этот месяц лета я провела с интересом и пользой для себя и окружающих. Под чутким руководством моих руководителей я многому научилась, за что очень им благодарна».

Новомоньинский филиал № 6

Никифорова Наталия

 «Как быстро пролетел месяц работы в библиотеке, я и заметить не успела. Настолько эта работа меня завлекла, что не хотелось с ней расставаться. Не познав азы этой профессии, я и подумать не могла, насколько она трудна, но интересна.

План работы был насыщенным и увлекательным. За месяц я узнала и научилась очень многому. Работа с читателем, редактирование каталогов (возникали сложности с редактированием систематического каталога), оформление и презентация выставки, проведение массовых мероприятий, переплетные работы, оформление участка, создание виртуальной книжной выставки, расстановка книг в фонде, работа передвижек, создание видеоролика о проделанной работе – вот то, чем я занималась весь июль. Естественно, я не стала профессионалом в библиотечном деле, но теперь я хотя бы имею представление о том, что значит труд библиотекаря. Особенно мне понравилось оформлять участок возле библиотеки, где можно пофантазировать всласть. Также я создавала видеоролик «Мое лето с библиотекой», это дело для меня было новым, но фильм получился вполне себе достойным и интересным.

Лето этого года, а именно июль оставил море впечатлений в моей памяти. Я уверена в том, что никогда не забуду этот поистине замечательный мир библиотеки, и спасибо огромное Ларисе Валентиновне Тюлькиной, которая всегда и во всем мне помогала».

Жаль, что месяц работы с подростками прошел очень быстро и мы знаем точно, что будем скучать по нашим юным друзьям...

Руководитель программы

 «Библиотека 2.0» -  Irena Trubashevskaya 

Природа - Друг

Наталия Никифорова

Природа таит в себе множество тайн и загадок. Она по-своему удивительна и прекрасна. Зеленые растения ее дают воздух, пищу, воду всему человечеству, образуют внешний облик планеты, поэтому природа является неотъемлемой частью всего живого. Я считаю ее сокровищем и своим другом.

По-моему, природа не только дает человеку пищу, воду, жилище, воздух, но и позволяет развиваться духовно. Я, например, могу несколько часов проводить в лесу, недалеко от моего дома. Считаю это место самым любимым, потому что с раннего детства я  ходила в этот лес с друзьями или со всей семьей, там можно просто побродить в свое удовольствие, любуясь на местные красоты, а можно и заняться сбором грибов и ягод. До сих пор это место для меня священно: там я могу прислониться к любому деревцу и изложить ему всю душу, рассказать о своих проблемах и переживаниях. Трудно поверить, но после этого становится легче; также находясь в лесу, я могу спокойно обдумать все планы на будущее, ведь тут, в тишине, никто не помешает. Даже наоборот, природа способствует лучшей деятельности мозга, так можно трезво осмыслить тему и понять, что же все-таки лучше.

Одним из своих хобби я считаю фотографирование красивых мест природы. Если под рукой есть телефон или фотоаппарат, то ни один прекраснейший пейзаж не ускользнет от меня. Порой я специально выхожу куда-нибудь для поиска интересных кадров, очень уж привлекает меня это дело. Нравятся не только лесные пейзажи, но и изображения воды и цветов.

Эх! Как же прекрасно, по-моему, находиться на природе! Чувствовать запах свежей травы, пыльцы цветов, прикасаться к белым стволам березок-красавиц, слышать пение птиц, где-то неподалеку журчание родника, наблюдать за пчелкой, которая уселась на цветок – самые непередаваемые ощущения. Можно часами находиться в таких местах и забыть о времени, которое так быстро мчится. Но только здесь возможно невозможное: время останавливается, и ты, неважно стар или млад, можешь без устали бегать босиком по траве, а потом лежать на ней, устремив взор на облака, и вспоминать самые счастливые моменты своей жизни.

Природа живая, она чувствует, когда ей делают больно. Если ты будешь ее любить и уважать, то она непременно ответит взаимностью. Поэтому я призываю всех любить этот драгоценный дар жизни. Любить так же, как и своих близких, беречь и охранять для того, чтобы жить в мире и спокойствии.

Селтинский район, д. Новая Монья

Автор статьи - Наталия Никифорова

"Я люблю этот край ..."

Васнецова Апполинария

Селтинский район располагается в западной части Удмуртской Республики. Образован 15 июля 1929 года. В Селтинском районе много памятников культуры, уникальных мест и сегодня я хочу познакомить вас с некоторыми их них.

Я люблю этот край, где весенней порою

Расцветает земля, бьют кругом родники,

И в старинном селе у Сибирского тракта

Уж 400 лет живут земляки.

С. А. Уткин

Да действительно через Селтинский район проходит великая «государева дорога» - Сибирский тракт. Через село Селты проходит южная его ветка. Дорога заходит из Сюмсинского района и пролегает по улице Ленина, затем делает поворот в центре и по улице Первомайской выходит в деревни Пожгурт, Шаклеи, пересекает село Узи, и уходит из района в Игру.

Можно только догадываться сколько пролилось слез, пота и крови на этой дороге, сколько погибло людей, идущих в ссылку.

Только березы, стоящие вдоль тракта, могут помнить  стоны каторжан, их плач и звон тяжелых оков…

Через Селты проезжали в ссылку русские революционеры - демократы. Среди известных имен того времени можно назвать писателя А.Н. Радищева.

Длиннее в мире не было дороги,
Но и короче не было пути,
Чтоб в дальние сибирские остроги,
Российских арестантов провести…

Мало кто знает, что в Селтах есть старообрядческое кладбище. Оно встречается по дороге в Егоровцы. Именно эти населенные пункты, в которых проживают старообрядцы. Село Валамаз, деревни Егоровцы и Аксеновцы были старообрядческими. В небольшом удалении от них находилось кладбище, где хоронили только по обрядам староверов. Староверы вели скромную жизнь, исповедовали православие до раскола церкви. У них не было священников, а были только старосты, которые проводили обряды.

В 15 километрах от Валамаза на живописном месте, на берегу пруда, стоит деревня Егоровцы - это родина Героя Советского Союза Хамилия Акимовича Русских. По инициативе жителей деревни здесь был установлен бюст Герою - земляку. Но главной достопримечательностью деревни является сосна, возраст которой превышает 200 лет.

Сосна находилась на повороте дороги Глазов - Малмыж. Это была прямая дорога через Егоровцы. В годы Гражданской войны по дороге шли отряды Белой армии. Они продвинулись до устья реки Уть, где были встречены Красной Армией.

В старину на территории Селтов и на прилегающих к нему землях находилось поселение удмуртов, окруженное лесом. На опушке леса росло большое Дерево - Ель, к которому приходили молиться духам леса и воды. Люди приносили подарки, а невесты привязывали к ветвям Дерева ленты, чтоб счастье не покидало их в семейной жизни. Проезжавшие купцы приносили ему монетки, что бы их не покидала торговая удача. Наслушавшись рассказов купцов о далеких землях, ушли люди из этого места. Обиделась природа на людей, ударила молния в Дерево - Ель и оно сгорело. Через много лет чуть ниже этого места выросло большое село, которое назвали Селты.

Это лишь некоторые из уникальных мест Селтинского района. Эта тема чрезвычайно интересна. Она воплощает надежду на то, что мы хотя бы в малой доле, но должны знать об уникальных памятниках природы и культуры того места, где проживаем. Помнить и беречь.

Автор статьи- Апполинария Васнецова

Мой край родной, тебе поклон земной!

Бибанаева Кристина

Я живу в небольшом селе с красивым и звучным названием – Копки.

Копки. Они находятся на краю нашего района. Хоть и наше село расположено вдали от центра, мы все равно его любим. Любим за его бескрайние леса, в которых всегда есть грибы и ягоды, за широкие просторы, за пруды, за речки.
Ранним утром у нас в селе тихо и спокойно. Где-то слышно кукареканье петухов, лай собак. Хорошо прогуляться по селу рано утром. Тишина, свежесть, солнышко и легкий ветерок так радуют, так завораживают. Приятно пройтись босиком по мокрой от росы траве. 
А как зайдешь в лес, дух захватывает! Такое обилие видов деревьев, растений. Много черничников в нашем Копкинском округе, хотя в целом по району их мало. В наших лесах можно увидеть какого-нибудь зверя, белку, зайца, лису. Круглыми сутками здесь поют птички, очаровывают жителей своим пением. 
В Копкинском округе немало прудов и речек. В этих прудах можно и искупаться и порыбачить. Рыбы вылавливаются самые разные, от мелких карасей и окуней до крупных карпов. 
В центре села посажен яблочный сад выпускниками нашей школы в 1961 году. Во главе  с  Протасовым Валерием Георгиевичем. Правда, сад уже начал потихоньку зарастать, но сводные отряды в нем убираются. Урожай тут замечательный. Через год каждая яблоня плодоносит различными сортами яблок.
Наше село знаменито питомником западно-сибирских лаек. Здесь огромное количество собак, которые очень известны. Собаки - «звезды» участвуют в различных состязаниях не только в России, но и за рубежом и нередко выигрывают очень ценные призы. Также в питомнике есть много других животных: кабаны, волки, медведи, иногда тут живут рыси и куницы. 
Этим летом я работала в библиотеке по программе «Библиотека 2.0.». вместе с библиотекарями и лагерем мы проводили интересные мероприятия по изучению нашего Копкинского округа. Я бы хотела рассказать о походе в деревню Копкинский Выселок и Кырчим. 
Дети узнали много нового из истории деревни Копкинский Выселок. Деревня односторонняя, впереди домов находятся огороды, нет родника, но в каждом доме есть колодец. Мы зашли в дом и познакомились с внутренней обстановкой дома: битая печка, амбар, ледник – место, где в теплое время года хранили продукты, за неимением холодильника. 
Большой интерес вызвал у детей поход в деревню Кырчим. Мы шли через лес, а по пути нам попадалась земляника. Галина Митрофановна (заведующая библиотекой в селе Копки) рассказывала о деревне: в ней есть пруд и ключ – родник, всего в деревне 3 улицы. Из этой деревни есть выходцы знаменитых людей: Рысин Иван Иванович - доктор географических наук, профессор. Денисов Виктор Николаевич - доцент, консультант-советник Представительства Ямало-Ненецкого автономного округа в С.-Петербурге по научным проектам. Камашева Тамара Николаевна – известная оперная певица. На окраине деревни мы видели кабанов, дети от них были просто в восторге.

Вопрос еще не разрешился,
Кому же больше повезло:
Тому, кто в городе родился
Или тому, чья родина – село.
И коль возникло бы сомнение,
И мне пришлось бы выбирать,
Я без раздумий жизнь в селенье
Себе бы выбрала опять.
                                       (Т. Ардашева)

село Копки, Селтинский район

Автор статьи - Кристина Бибанаева